11 фактов о сериале Доктор Хаус которых вы не знали

Восемь сезонов «Доктор Хаус» держался в числе самых популярных сериалов на телевидении, собирая награды и номинации за всё подряд, от острых диалогов до актёрских работ. В 2008 году он стал первым в мире и попал в Книгу рекордов Гиннесса, а Хью Лори повесил соответствующую страницу на стену своего кабинета. Сериал перекроил телевизионный ландшафт, повлиял на бессчётное число других шоу и заново собрал карьеру Лори. Entertainment Weekly внёс его в сотню новой телевизионной классики, Гильдия сценаристов США поставила в список 101 лучшего сценария сериала. С наследием тут всё в порядке.

При этом пыльным экспонатом сериал не стал: его по-прежнему смотрят и обсуждают. Присоединимся к разговору.

Медицинская загадка потребовала смешать два жанра

Стартовал сериал так уверенно, что трудно поверить: формат он придумывал на ходу, вытаскивая приёмы сразу из двух телевизионных традиций, медицинской драмы и детективного процедурала.

Исполнительный продюсер Кэти Джейкобс объясняла TV Guide, что всё выросло из журнальной колонки. Там перечислялся набор несовместимых симптомов, и на полторы тысячи слов разворачивалась загадка диагноза. Идея была ровно такой простой: медицинская тайна, где симптомы играют роль подозреваемых. Руководителей канала завязка зацепила мгновенно, а вот создатель Дэвид Шор нервничал, представляя, как это будет работать из недели в неделю. Есть ли у них сериал или только хороший питч? По его словам, у микробов нет мотивов, а детективы люди смотрят не ради того, кто это сделал, а ради того, почему.

Отсюда и задача: сделать это «почему» достаточно захватывающим, чтобы зритель не переключил канал. Мотивов нет у болезней, зато они есть у людей, поэтому сериал упёрся в то, что пациенты постоянно врут или умалчивают о важном. Каждая серия цепляет одним вопросом: зачем врать, когда на кону твоя жизнь, что может быть настолько важным и чего мы не видим.

Две Дженнифер Моррисон и американец Хью Лори

Всё держалось на Хаусе, поэтому найти нужного актёра было принципиально. Продюсеры перелопатили гору проб в поисках того, кто попадёт в роль.

Как рассказывал TV Guide продюсер Брайан Сингер, сначала они просматривали в основном неамериканских актёров, но никто не цеплял: не хватало сильного голоса и магнетизма. Потом поставили кассету Хью Лори, и стало ясно, что такой харизмы и подачи нет ни у кого. Сингер, по его собственным словам, повернулся к коллегам со словами, что вот он, нужный им американец, а ему ответили, что актёр британец.

Ошибка стала распространённой. Позже BBC America назвал Лори одним из самых убедительных британцев, играющих американцев.

С опознанием намучились не только с ним. Сингер отправил каналу три кассеты с претендентками на роль Кэмерон, сострадательного доктора и одного из противовесов Хаусу, и получил ответ с просьбой прекратить дурачиться: на плёнках было две Дженнифер Моррисон. На одной записи она брюнетка, на другой блондинка. Заняв две трети шорт-листа, актриса стала очевидным выбором.

Хью Лори превратился в секс-символ

Репутацию Лори заработал годами прекрасных комедийных ролей в Англии, а «Доктор Хаус» развернул её совсем иначе. Роль оказалась не просто драматической, а ещё и сексуальной.

Территория для актёра была новая. В общем интервью GQ Села Уорд рассказала, что она в образе бывшей Хауса Стейси стала первым человеком, которого Лори поцеловал на экране. Поцелуев в сериале вообще было немного, как бы зрители их ни ценили. Сам актёр считает, что притягательность как раз в недосказанности и поддразнивании: секса в сериале почти не было, потому он и вышел сексуальным. Шоу могло играть с напряжением между героями, не влезая в возню с постельными сценами и ограничениями канала. Иногда меньше значит больше.

Реакцию на своего героя Лори не понимал совсем, говоря журналу Hello, что даже его жена Джо не считает его сексуальным. Остальных это не смущало. Дженнифер Моррисон рассказывала GQ, что вся команда была в восторге, когда Лори начали называть сексуальным, потому что он и правда самый привлекательный из всех: не только красивый мужчина, но и человек Возрождения, поэтому титул секс-символа он получил заслуженно.

Скромность актёра тут ни при чём. После успеха сериала мир вынес свой вердикт.

Что случилось в перетряске четвёртого сезона

Разгон в конце третьего сезона, когда прежняя команда Формана, Кэмерон и Чейза перестала существовать, до сих пор способен ошарашить зрителя. Успешные сериалы редко стирают собственную выигрышную формулу и начинают заново.

Именно этого Дэвид Шор и добивался. Он объяснял TV Guide, что нужно опережать аудиторию: если ты встряхиваешь сериал уже после того, как зрители тебя об этом попросили, ты, скорее всего, опоздал.

Шор понимал, какие правила соблюдать, а какие ломать. Ему хотелось достоверности с трёхлетней ординатурой, которая длится ровно три года, зато в способе набора новых врачей руки были развязаны. Хаус устраивает то, что сам Шор называет элементом телевикторины, постепенно отсеивая 45 кандидатов до трёх финалистов. Структуру четвёртого сезона это перевернуло и добавило зрителям интриги: кто дойдёт до конца. Возмутительно, зато динамично, а осторожничать сериал не умел.

Обратная сторона решения осталась за кадром. Шор признавался TV Guide, что чувствовал вину перед новыми актёрами, которые обнадёживались: по ходу дела он понял, что людей увольняет не только Хаус, но и он сам.

Визуальные эффекты держали сериал изнутри

Вспоминая эффекты «Доктора Хауса», вы почти наверняка думаете о том самом пролёте камеры внутрь тела пациента, показывающем работу органов. Приём запоминающийся, но спорным он был с самого начала. В первой же рецензии критик The New Yorker Нэнси Франклин прошлась по нему, съязвив, что теперь-то мы знаем, что отказывающие почки звучат как лопающаяся пузырчатая плёнка.

Как бы к ним ни относиться, сделаны эти вставки были вдумчиво и профессионально. Супервайзер по эффектам Элан Солтес объяснял AWN, что использовалась комбинация компьютерной графики и латексных моделей, дававшая фотореалистичность, которой одна графика не даёт.

Работа на этом не заканчивалась. Огромная часть задачи Солтеса состояла в том, чтобы болезни выглядели убедительно, а сама работа оставалась незаметной. По его словам, на площадке трудно раз за разом добиться правильной крови и совпадения ракурсов, а когда у героя перекашивает лицо от инсульта, это тоже делается на постпродакшене, и зритель не воспринимает это как эффект. Так что медицинские ужасы и катастрофы вроде автобусной аварии на его совести. Реальность сериала держалась на нём.

Уход Кэла Пенна изменил правила игры

Того, как выведут его героя Катнера, не ожидал никто, включая самого актёра.

Изначально ухода не планировали. Но Пенну выпала возможность работать в администрации президента Обамы, и Дэвид Шор был готов переломать любые задуманные линии ради этого. Он говорил TV Guide, что отказал бы, приди актёр с предложением сняться в другом сериале, но человек хотел изменить свою жизнь, и мешать ему создатель не собирался, а наоборот гордился этим решением.

Уход Шор решил использовать, чтобы поговорить о душевном здоровье и вставить палку в колёса собственному сериалу. Катнер неожиданно уходит из жизни, оставляя коллег в горе и, что почти важнее, в растерянности. Шор объяснял, что Хаус гордится тем, что у него есть ответ на всё и что он способен разгадать любого, а тут человек, с которым он проработал почти два года, делает нечто, чему Хаус не находит объяснения. Ход шокирующий, но с колоссальным драматическим потенциалом.

Драматургию сериал не растратил: Катнер стал символом всего, что преследует Хауса. Без этого события в пятом сезоне шоу вряд ли пришло бы к Хаусу в психиатрической клинике в шестом.

В кадре есть Лин-Мануэль Миранда до «Гамильтона»

Приглашённых звёзд в сериале хватало, включая Джереми Реннера и LL Cool J, но по части поп-культурного предвидения появление Лин-Мануэля Миранды в шестом сезоне переплюнуть трудно.

К моменту выхода этих серий в 2009 году Миранда уже создал отмеченный наградами мюзикл In the Heights, а вот главный его прорыв, рэп-мюзикл «Гамильтон» про отцов-основателей, был впереди. Короткую концептуальную версию он показал в Белом доме всего за несколько месяцев до того.

Как Миранда рассказывал Playbill, исполнительный продюсер Кэти Джейкобс была большой поклонницей его мюзикла и предложила ему роль, написанную специально под него. Сам он тоже был фанатом сериала и ухватился за возможность. По его словам, авторы не шутили, когда говорили, что писали роль под него: он играет соседа Хауса по психиатрическому отделению, и лучше всего это описать так, что он Тигра при этом Ослике Иа.

Энергию и азарт Миранды сериал использовал отлично, а зрители, далёкие от Бродвея, впервые разглядели его дарования. Позже в интервью GQ он рассказал, насколько эта работа для него значила: закончив свой эпизод, он написал тайный рэп по случаю номинации Лори на «Эмми», в благодарность за то, что его взяли прокатиться. Лори, по его словам, просто гениален, и точка.

Лиза Эдельштейн ушла начисто

Семь сезонов Эдельштейн была одной из ключевых фигур сериала. Доктор Лиза Кадди руководила больницей и была любовным интересом Хауса в их своеобразных бурных отношениях, поэтому держала на себе и рабочие сюжеты, и личные линии. Её пребывание в сериале оборвала волна сокращения бюджета.

Обстоятельствами актриса была расстроена, но быстро переключилась на новое. Она говорила TV Guide, что после семи лет в одной роли рада возможности размяться и сыграть других персонажей, и даже волнение первого съёмочного дня вернулось ей в удовольствие.

Конец для неё оказался концом. В ретроспективах вроде устной истории сериала от TV Guide она не участвовала, а в разговоре с Bravo исключила возвращение в любое воссоединение и объяснила, что с бывшими коллегами видится в основном случайно. Никакой вражды, просто все разошлись.

Уйдя раньше остальных, она просто извлекла из этого максимум. Вскоре после ухода она отмахнулась от вопроса TVLine о появлении в финальном сезоне, сказав, что ни с кем оттуда не общалась, поэтому вряд ли, и вообще неизвестно, чем она будет занята, а дел у неё хватает. Фанатам это, может, и обидно, но актриса предпочитает смотреть вперёд.

Дружба стала эмоциональным стержнем сериала

Романов в сериале хватало, но одно шоу проговаривало ясно: всё сводится к Хаусу и Уилсону, как эти отношения ни назови.

Одного слова мы избежим, чтобы не навлечь гнев Хью Лори: «броманс» он назвал в GQ идиотским словцом. Сам актёр предпочитает формулировку про странную романтическую любовь и признаётся, что именно эти отношения были ядром сериала и лично его завораживали. Отчасти они отражали реальную дружбу с Робертом Шоном Леонардом, который смешил Лори до неприличия. Химия у них отменная, а их отношения в духе странной парочки выходят одновременно смешными и трогательными. За восемь сезонов герои шутят, ругаются, поддерживают друг друга, предают друг друга, съезжаются и в итоге всегда возвращаются друг к другу.

Из этого и вырос идеальный финал в понимании Дэвида Шора. Разбирая последнюю серию для EW, он сказал, что Хаус в некотором смысле остаётся с тем человеком, с которым и должен быть, и что в закат уезжают именно Уилсон с Хаусом. Традиционная концовка, сделанная нетрадиционно, что для финала такого сериала совершенно уместно.

Это скрытая экранизация Шерлока Холмса

Без научного процедурала CSI и медицинской драмы «Скорая помощь» сериала бы не случилось, но есть и ещё один важный предок, которого шоу признаёт в основном подмигиваниями.

Судите сами: сверхнаблюдательный гений, помешанный на разгадывании тайн, не интересующийся обычным человеческим общением, с преданным другом, у которого инициалы JW. Кто, если не Шерлок Холмс? Даже фамилия героя каламбур на литературного предка, из Holmes в House. Зависимость Хауса от викодина рифмуется с привычкой Холмса разгонять тоску кокаином. Отсылки в сериал вставляли намеренно, для понимающих: у обоих героев одинаковый номер квартиры, 221В.

Дело не только в том, что «Доктор Хаус» черпал из Холмса темы и отсылки. Издание Den of Geek замечает, что он и сам вложился в наследие сыщика. Как говорил GQ Лин-Мануэль Миранда, сериал породил целую индустрию телевизионных подражателей про измученного гения, который при этом отлично делает свою работу, и теперь такими процедуралами можно мостить дорогу. А какое шоу быстро подхватило эту схему? Британский «Шерлок» с его подчёркнуто колючим современным Холмсом. Этого достаточно, чтобы считать «Доктора Хауса» почётным членом семьи Холмсов.

У каждого из актёров свой воображаемый эпилог

Когда сериалы заканчиваются слишком рано, а с любимыми это ощущение всегда, удержаться от фантазий на тему продолжения трудно. С «Доктором Хаусом» этим грешат не только фанаты: у актёров и создателей есть свои версии, которыми они поделились с GQ.

У Кэти Джейкобс, например, готов питч целого сиквела. Он упирался бы в то, что медицинской лицензии у Хауса больше нет, и забрасывал героя в маленький городок без нормальных больниц. Там он одновременно местный аптекарь, врач, психиатр и хранитель чужих секретов. Тринадцать серий, и всё, в ковбойском духе, почти вестерн.

Другие фантазии куда безумнее. Хью Лори, скажем, расскажет вам про домашнюю самогонную установку Хауса и про самую забористую текилу на свете. А ещё героя можно было бы сделать президентом.

Кто-то остаётся в мечтательном и приземлённом ключе, рассказывая, что Хаус тайком следил бы за судьбами бывших подчинённых, у которых были бы свои успехи и провалы, подобранные точно под характеры. Разброс версий говорит и о пестроте актёрского состава, и о том, сколько разных интонаций сериал в себя вместил. Если кто-нибудь однажды соберёт продолжение, идей у него будет предостаточно.

Любимыми антигероями мы обязаны Грегори Хаусу

Антигероя «Доктор Хаус» не изобрёл, но стал точкой воспламенения для конкретного типа, который расплодился так быстро, что попадался почти на каждом канале.

Flavorwire описывает его как несимпатичного гения-антигероя. Такие персонажи мерзавцы, пусть часто и обаятельные, но настолько умны и умелы, что работодателям без них никак. Тип этот, пожалуй, поднадоел из-за неуклюжего обращения и перебора, зато в лучших своих проявлениях подарил телевидению самых харизматичных и извращённо обаятельных героев, от «Менталиста» до «Как избежать наказания за убийство».

Начал моду именно «Доктор Хаус». Признают это даже противники приёма, и Guardian в материале об этом штампе пишет, что виноват, конечно, Хаус: с тех пор как мизантроп-медик прихромал на экран семь лет назад, телевизионные изображения сверхгениальных антигероев ушли вразнос.

Сколько бы таких персонажей ни появлялось, Хаус всё равно стоит особняком, и что-то в нём остаётся неповторимым при любом количестве подражателей. Как сказала GQ Кэти Джейкобс, лично ей умные неудачники надоели, но, выйди «Доктор Хаус» сегодня, он всё равно выделялся бы, потому что Лори в этой роли сделал невозможное и собрал цельного героя, сложного, смешного, глубокого и невероятно притягательного.

Часто задаваемые вопросы (FAQ)